— Как съездил? — спросила Оксана, когда через три недели муж вернулся домой. — А ты знаешь, хорошо, — спокойно ответил Аркадий. — Устал, правда. Как собака. Эти командировки вконец измучили меня. — А отказаться не можешь, — глядя куда-то вдаль, задумчиво произнесла Оксана. — В том-то и дело, — ответил Аркадий. — Потому что, кроме тебя, некому, а ты не хочешь подводить людей, — грустно продолжала Оксана. — Ты всё понимаешь, любимая, — нежно произнёс Аркадий. — Ну, если и не всё, то многое, — в тон ему ответила Оксана.
Оксана к тому времени уже точно знала, что ни в какую командировку Аркадий не ездил. Более того, она даже знала, где, а точнее, у кого именно он был всё это время. Почему разговаривала с мужем спокойно? На то были причины.
Обнаружив на следующий день после отъезда Аркадия под диваном его паспорт, Оксана задумалась. «Странно, — подумала она. — Как он мог куда-то уехать без паспорта?» Она позвонила мужу. — У тебя всё в порядке? — спросила Оксана. — У меня всё отлично, — ответил Аркадий. — А ты где сейчас? — Как где? В поезде? Они ещё немного поговорили, и Оксана выключила телефон. «Или у него есть другой паспорт, — подумала Оксана, — иначе его не пустили бы в вагон. Или он всё врёт. И никуда он не уезжал. А тогда что? А тогда у него есть другая, и он сейчас у неё. А завтра утром он, как ни в чём не бывало, придёт на работу. Там я его и увижу». И утром Оксана поехала к Аркадию на работу. Без десяти восемь она стояла недалеко от проходной. А через пять минут увидела, как Аркадий прошёл через проходную. «Значит, другая, — подумала Оксана. — Ладно. Держи себя в руках. Теперь нужно выяснить, куда он направится после работы. Чтобы обнаружить её. Вот тогда и поговорим. Вернусь сюда к концу рабочего дня». Когда муж вышел с работы, Оксана проследила за ним и всё
узнала. Это было не так уж и трудно. Некоторые жильцы подъезда, в который вошёл Аркадий, оказались очень разговорчивыми. Они и сообщили Оксане, что зовут её Вера Павловна. Ей 35. Не замужем. Два года назад купила в этом доме квартиру. А полгода назад в её жизни появился Аркадий. Получив столь ценную информацию, Оксана уже сейчас хотела идти разговаривать и с мужем, и с Верой Павловной. Но! Что-то свыше её остановило. — Оксана! — требовательно сказал этот кто-то свыше. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы устраивать подобные разборки. — Да почему не в том? — возмутилась Оксана. — Именно в том, в каком надо. — А я говорю, что не в том, — звучало свыше. — Ну посмотри на себя. Руки дрожат. Дыхание учащённое. Вся переполнена ненавистью. А на голове у тебя что? Ну? Куда ты собралась в таком виде? Ты в зеркало-то себя видела? Оксана достала из сумочки зеркальце и посмотрела на себя. «Да уж, — подумала она, — видок ещё тот». — Но, главное — не это, — спокойно и равнодушно доносилось свыше. — Даже если ты будешь выглядеть хорошо. И что? Чего ты добьёшься, если устроишь скандал? Ничего. И он, и она будут с жалостью смотреть на тебя. А когда ты уйдёшь, они оба взахлёб станут над тобой громко смеяться. Станут, станут! Возьмутся за руки и будут скакать и кружиться, и радоваться тому, что вот всё и закончилось, и тебя на их пути больше нет. Ну? Тебе разве это надо?»
Голос свыше, если и не успокоил окончательно Оксану, то дал ей возможность начать рассуждать более здраво. «Ну, что же, — подумала тогда Оксана, — придётся с Аркадием просто развестись. И сделать это так, чтобы ему было как можно больнее». — Вот это правильно! — услышала Оксана радостное свыше. — Это по-нашему. Ободрённая такой поддержкой, Оксана продолжила рассуждать здраво. «А как это сделать? — думала она. — Как развестись, чтобы ему было больно? И обидно!» — Думай, — звучало свыше, — на то тебе голова и дана. «Есть один способ, учитывая его характер, — подумала Оксана. — Это тихий, равнодушно-хамский развод без объяснения причин». — Ну вот! — обрадовались свыше. — Можешь ведь, когда захочешь. «Скажу ему, что мы просто разводимся, и всё, — планировала Оксана. — Он начнёт допытываться, в чём причина. А я, сохраняя спокойствие, буду говорить, что ни в чём. Просто разводимся, и всё. Без причины. Просто потому, что я так решила. Правильно?» — Правильно, — соглашались с Оксаной свыше. — И будь при этом тихой и равнодушной в общении с ним. — Точно! — радостно воскликнула Оксана. — Зная его характер, я уверена, что он не на шутку взбесится. Правильно? — Правильно, — отвечали свыше. — Ведь узнать от равнодушной жены, что она тебя бросает (и без всякой причины) — это серьёзный удар по его самолюбию. — Так и сделаю! — Сделай, — согласились свыше. — Но! Это ещё не всё. Если хочешь действительно наказать его, а заодно и её, сделай ещё кое-что. — Что? — А я тебе сейчас расскажу, — ответил голос свыше и стал тихо что-то шептать Оксане. Внимательно слушая, Оксана изредка кивала головой. — Всё ясно? — поинтересовались свыше, когда было всё сказано. — Ясно, — ответила Оксана. — А это не будет слишком? — Будет! — уверенно ответили свыше. — Ещё как будет. Но разве не этого ты хочешь? — Этого! — уверенно ответила Оксана. — Хочу! — Главное, — напомнили свыше, — делать всё тихо, нагло и… как? — Спокойно, — ответила Оксана. — Правильно, — радостно согласились с ней свыше.
И Оксана поехала домой и стала готовиться к возвращению мужа из «командировки».
«Я начну своё представление не сразу, как он вернётся, — думала Оксана. — Надо усыпить его бдительность. Он ведь, как приедет, сразу начнёт вешать мне лапшу на уши насчёт того, как он устал, как его утомляют эти командировки. В первый день сделаю вид, что верю ему, всё понимаю и сочувствую. А уже на следующий день, когда он вернётся с работы, начну свой спектакль». И получилось всё так, как планировала Оксана. Аркадий, вернувшись из «командировки» и поговорив с женой, понял, что он вне подозрений, что его по-прежнему любят, а, значит, он самый счастливый человек на свете. С такими мыслями Аркадий лёг спать. А утром ушёл на работу, не подозревая, что его счастливая жизнь на этом закончилась. Всё началось вечером, когда Аркадий вернулся с работы, а Оксана не вышла его встречать. — Любимая, ты где? — радостно кричал из прихожей Аркадий. — Твой заинька вернулся. — Прыгай ко мне. «Всё, Аркадий, — думала Оксана, молча сидя на кухне. Она пила чай и ела торт. — Поздно! К тебе мне уже не прыгать». Оксана посмотрела на торт и покачала головой. «Какой же ты большой», — подумала она. — Завалили работой, — сразу пожаловался Аркадий, входя на кухню. — План горит. Начальство требует. Давай, давай, давай. Они думают, я двужильный. Через неделю снова в командировку посылают. Представляешь?
И представление началось.
— Да мне плевать, — равнодушно и тихо ответила Оксана и громко отхлебнула из блюдца чай. Оксана знала, что Аркадий не любил, когда она громко пила чай из блюдца. А ещё в этот раз Оксана не разрезала торт на куски. А ела его прямо так. Столовой ложкой. Прямо из коробки. Ответ жены шокировал Аркадия настолько, что он утратил на какое-то время способность говорить. Испуганный взгляд и многозначительное молчание — и это всё, на что в этот момент был способен Аркадий. «Как же это? — думал он. — Ведь я привык, что Оксана вот уже долгие годы сюсюкается со мной, как с маленьким ребёнком. Я у неё и заинька, и котёночек. Уси-пуси. А тут вдруг… Плевать?! И как это понять? Ещё этот чай из блюдца! А торт? Он ведь огромный! А она не разрезала его на куски. Не положила себе в блюдечко отдельный кусочек. Она опять ест ложкой прямо из коробки! Что за привычка! А я? А мне? Есть после неё обгрызенный? Как она это себе представляет? Я ведь ей запретил так делать! Это вообще, что такое?! Она сейчас в своём уме? Не соображает, что делает? Ещё эти её слова! Плевать ей! Она не понимает, с кем разговаривает?» Воспользовавшись затянувшейся паузой, Оксана продолжила. — Мы с тобой разводимся, — сказала она. Оксана равнодушно посмотрела на мужа, стараясь сделать так, чтобы её взгляд казался ему как можно более наглым. «Сейчас надо усмехнуться, — подумала она, — и произнести какую-нибудь гадость». Оксана так и сделала. — Чего пялишься? — усмехнувшись, нагло, но тихо и равнодушно спросила она. — Я чего-то непонятное сказала? Не доходит? «Хорошо было бы сейчас кинуть в него кусок торта, — подумала Оксана. — Но. Увы. Нельзя. Он тогда решит, что я или пьяная, или не в своём уме». Оксана, нагло глядя на мужа, продолжила есть огромный торт столовой ложкой и хлебать с блюдечка чай. — У-у? — набитым ртом произнесла она, кивая головой и показывая ложкой на торт. Типа, не хочешь ли? — Оксана! — изумлённо воскликнул Аркадий в ответ на эту наглость, выходящую за всякие (по его мнению) пределы. — Я не понимаю! Что это всё значит? И дальше Оксана продолжила разговор с мужем исключительно тихим, наглым и более чем равнодушным тоном. — Чего ты не понимаешь? — ответила она, не переставая есть. — Не знаешь, что такое развод? Тебе по слогам надо произнести, чтобы до тебя наконец-то дошло. Изволь. Раз-вод! Так лучше? Теперь, надеюсь, тебе всё стало ясно. Если хочешь, могу повторить. Раз — вод. Ещё раз повторить? — Нет, но… — Ну и всё. И если больше вопросов нет, свободен. В голове Аркадия путались мысли. Ему многое было непонятно. Во-первых, его смущало отсутствие сюсюканья и равнодушно-хамское поведение жены. Торт — столовой ложкой! Не вынимая его из коробки! Неслыханная дерзость. А во-вторых, её заявление на фоне всего этого, что они разводятся. И Аркадий не знал, что сейчас его возмущает больше. Решил, что, наверное, хамство всё же на первом месте. «Что она себе позволяет? — думал он. — Этот тон! Поведение за столом! А словечки! Я ей кто? Со мной даже генеральный директор не позволяет себе так разговаривать! Хотя вот он-то имеет на это полное право!» Аркадий решил сначала поставить жену на место, а уже потом разобраться с разводом. — Значит так, девочка, — строго сказал он, — если ты думаешь, что… Аркадий не успел договорить. — Да пошёл ты, — равнодушно тихо произнесла Оксана, встала из-за стола и пошла в гостиную. — Чего-то я, — она икнула, — вроде как объелась. Нет, последняя ложка точно… была лишней, — Оксана снова икнула. — Если хочешь, можешь доесть. Я наелась. Никогда в жизни больше не буду есть торты. Если до этого мысли в голове Аркадия просто путались, то теперь путаться было уже нечему. В его голове разом исчезли все мысли. Остались одни эмоции и все негативные. В таких случаях Аркадий обычно начинал что-то ломать, рвать, крушить, громить. Без разницы что. Что угодно. Что окажется под рукой. Например, посуду. Аркадий схватил со стола огромное блюдо и хотел было с силой швырнуть его на пол, но… Вспомнил слова жены о разводе. Это воспоминание его немного успокоило и он вернул блюдо на место. В его голове снова появилось что-то похожее на мысли. «В данной ситуации, — подумал Аркадий, — бить посуду бессмысленно. Для этого сейчас точно не самое подходящее время. Здесь нужно придумать что-то другое. Но, что?» Аркадий начал ходить по кухне взад и вперёд, бросая ненавистные взгляды на обгрызенный торт, пытаясь рассортировать свои мысли и придать им хоть какую-то стройность. Но упорядоченные мысли не успокоили. Они выдали тревожное предположение. «А что если Оксана узнала про Веру? — подумал Аркадий, но тут же взял себя в руки. — Да нет, — решил он. — Не может быть. Она бы тогда с этого и начала. Устроила бы мне скандал. Выгнала бы из дома. А она — нет. К тому же торт доесть предложила. Тут что-то другое. Но что?» Аркадий решил выяснить у жены, что ей известно. — Оксана, давай поговорим спокойно, — произнёс Аркадий, входя в гостиную и садясь в кресло напротив жены. — Отвали, а? — зевнув, ответила Оксана. — Не видишь, я отдыхаю. Господи, зачем я съела столько торта, — она посмотрела на мужа. — Ты не знаешь? — Нет, но я… — Ну, и проваливай тогда, если не знаешь. — Что происходит, Оксана? Я не понимаю. — Господи, какой ты скучный и нудный. Как тебя такого только на работе держат. За что тебе зарплату платят, не понимаю. Слушай, а тебя подчинённые уважают? Я думаю, что нет. За что им тебя уважать-то? Ты, наверное, и на работе своей такой же нудный. — Оксана, я ещё раз повторяю. Я хочу знать, что происходит. Я не понимаю! — Мы разводимся. Чего здесь непонятного? — С чего вдруг? — Ни с чего. Просто. Разводимся, и всё. — Так не бывает. — Бывает. — Это ты так решила? — Я так решила. — Но должны же быть причины, почему ты так решила? — Решила, и всё. И нет никаких причин. — То есть? — «То есть, то есть»! — ответила Оксана. — Заладил как попугай. Не было никаких причин. И почему обязательно должны быть какие-то причины? Если я просто решила с тобой развестись. Чего тебе ещё-то надо? Чего ещё ты хочешь от меня услышать? — Может, я тебе надоел? — Отвянь. — Может, ты меня не любишь? — При чём здесь это? Глупее ничего не мог придумать? — Тогда почему? — Да не почему. Просто. Без причины. Слушая сейчас нелогичные ответы жены на свои вопросы, Аркадий не подозревал, что впереди его ждёт ещё более тяжёлое испытание. Оксана ведь решила наказать его не только своей равнодушно-хамской беспричинностью. Но и ещё кое-чем, о чём ей нашептали свыше! — Тебе кто-то что-то рассказал обо мне, Оксана? Поэтому ты решила развестись? Да? — Не тупи, а? — Оксана, ты сейчас… — Да никто мне ничего не говорил. Вот ещё. Отвяжись. — Ты что-то узнала обо мне? Да? Давай поговорим. И я всё объясню. — Вот же ты упёртый. Как тот мальчик, который влюбился в меня в шестом классе. Требовал ответного чувства и никак не понимал, почему его у меня нет. Думал, что я о нём знаю что-то плохое. Причину хотел знать. Но ему простительно. Он — ребёнок. А ты? Ничего я о тебе не знаю. И знать не хочу. С какой стати? Если мы разводимся. — Но почему разводимся-то, почему? Ты можешь объяснить?! В конце-то концов! — Да не почему. Просто. Разводимся, и всё. Отвяжись, а? Ну, в самом деле, чего пристал-то? Я объелась. Спать хочу. — У тебя есть другой? Ты его любишь? — Нет у меня другого. — Может, ты думаешь, что у меня кто-то есть? — Ничего я не думаю. Очень надо. — Тогда почему? Ответь! Я требую! — Не по чему. Просто. Разводимся и всё. И давай прекратим. Ну, честное слово, сил больше нет. На-до-ел. Пошёл вон.
Но Аркадий не сдавался и уже хотел что-то ответить, как вдруг в квартиру позвонили.
«Вот оно! — радостно подумала Оксана. — Вторая часть Марлезонского балета».
— Иди лучше дверь открой, — произнесла Оксана. Аркадий открыл дверь и увидел, что это приехали обе его дочери. Старшая Инна и младшая Нонна. — Доченьки! — радостно воскликнул Аркадий. — Как хорошо, что вы приехали. Как вовремя. Если бы вы только знали, что у нас здесь случилось. Если бы вы только… — Короче? — нагло, тихо и равнодушно спросила Нонна. — Чего случилось-то? Чего ты здесь разорался? «Короче? — подумал Аркадий. — Разорался? И это моя младшая дочь? Да что же это? Нет. Это не она. Это какая-то хулиганка!» — Я не ору, — начал оправдываться Аркадий. — Я говорю. — Ну вот и говори, — произнесла Инна, — а то мямлишь здесь. — Ваша мама хочет со мной развестись! — ответил Аркадий. — И чё? — сказала Инна. — Подумаешь! Делов-то. — Но она не называет причины! Не объясняет почему! В прихожую вышла Оксана. — Хотите торт? — спросила она у дочерей. — Там много, а я уже объелась. — Хотим, — ответили дочери. — Он на кухне, — сказала Оксана. Инна и Нонна пошли на кухню. Оксана выключила свет в прихожей и ушла в гостиную. Аркадий остался один в тёмной прихожей. Он всё ещё пытался понять, как такое возможно. Обычно, когда его дочери приезжали в гости, они радостно бросались ему на шею. Расспрашивали у него как дела. Рассказывали о своих делах. Аркадий вспоминал, как тридцать лет назад родилась Инна, а через пять лет после неё Нонна. Вспоминал, как девочки росли, как ходили в садик, в школу, в институт. Как выходили замуж. Как становились мамами. И всё это время они были лучшими друзьями.
А теперь? Что видит и чувствует он теперь? Презрительный взгляд. Наглый тон. И самое главное — абсолютное равнодушие. Почему дочери были такими наглыми и равнодушными? Ну, конечно же, потому что Оксана им всё рассказала. И когда дочери узнали, как их папа предал маму, они сразу же согласились помочь маме наказать папу. Сообщить всё дочерям и позвать их в сообщницы предложил Оксане голос свыше. Он был уверен, что таким образом будут наказы оба. И Аркадий, и Вера Павловна. И вот теперь, постояв ещё некоторое время в тёмной прихожей, Аркадий решил идти на кухню. Он думал серьёзно поговорить со своими девочками. Хотел и объяснить, и получить от них объяснение. Войдя на кухню, он увидел, как дочери доедают столовыми ложками торт. «Там ведь оставалось больше половины, — подумал Аркадий. — Они съели всё и ничего мне не оставили. Даже не предложили. Это не мои дочери». — Тебе чего? — спросила Нонна. — Торта хочешь? — А больше нет, — сказала Инна. — Нет, но… Торт здесь ни при чём. Хотя, вы могли бы оставить кусочек отцу и не есть его ложками прямо из коробки. Ведь я вас учил, что… — Понятно, — сказала Нонна. — Кроме этого ещё есть чего сказать? — Я же сказал. Мама хочет развестись. А причины не называет. Скрывает! Но я-то знаю, что причина должна быть. Мне просто интересно. И я не прошу ничего такого. Только пусть ответит мне на вопрос. Почему? — Вот откуда это в вас? — спросила Инна. — В ком в вас? — не понял отец. — В мужчинах, — ответила Нонна. — В смысле? Что в нас? И при чём здесь я? Инна и Нонна разговаривали с отцом точно таким же тоном, каким с ним разговаривала Оксана. Нагло, равнодушно и тихо. — Почему, как только вам говорят, что хотят с вами развестись, — сказала Инна, — вы сразу же начинаете искать какие-то причины? Я не понимаю. — Какие тебе ещё нужны причины, папа? — сказала Нонна. — Очнись. Ты в каком веке живёшь? — Сегодня женщины расстаются с мужьями без всяких причин, — добавила Инна. — Как это? — Вот так это, — сказала Нонна. — Без причин. — Но почему?! — Да не почему! — в один голос ответили Инна и Нонна. — А потому что время приходит, — продолжала уже одна Нонна. — И женщина принимает решение развестись, — добавила Инна. — И, значит, тебе пора, папа, — сказала Нонна. — Что значит «пора»? — не понял Аркадий. — Куда мне пора? — Эта квартира — мамина, — ответила Инна. — Она с тобой разводится. Ты уходишь. — Куда ухожу? — Куда хочешь, — ответила Нонна. — Тебе, наверное, сейчас будет лучше, если ты найдёшь себе какую-нибудь другую женщину. А пока можешь пожить в деревне у бабушки. — Какую другую женщину? У меня нет никакой другой женщины! И у какой бабушки я могу пожить? На кухню вошла Оксана. — Бабушка — это мама твоя, — ответила она. — Забыл уже? А что касается того, что у тебя нет другой, так найди её. В чём проблема-то. Твои вещи я уже собрала. Чемоданы — в прихожей. Уходи. — Нет-нет! Я никуда не уйду. — Уходи, папа, — произнесла Нонна. — Так лучше будет для всех. Аркадий посмотрел на Инну. — Доченька! — Да ну тебя, — брезгливо ответила Инна. — Тебе на дверь указывают, а ты? Ведёшь себя, как… Даже противно. Бабушке привет передавай. Скажи, что через неделю мы к ней в гости приедем. — И смотри, папа, — добавила Нонна, — будешь и дальше себя так вести, от тебя и другая без причины бросит. — Какая другая? — Которую ты обязательно встретишь, — ответила Оксана. — Но я не собираюсь… — Твои проблемы, — произнесла Оксана. — Не собираешься и не надо. Разговор окончен. И так мы с тобой уже долго возимся. Проваливай. Оксана чуть была не добавила «к своей Вере Павловне», но кто-то свыше вовремя её остановил. Иначе она весь спектакль испортила бы. Аркадий сразу бы догадался, за что его выгоняют. И почему с ним разводятся. И впечатления уже были бы не те. А теперь ему предстояло долгие и мучительные размышления над случившимся. В результате которых он потеряет сон, аппетит и даже интерес к работе, а самое главное, проникнется абсолютным равнодушием к Вере Павловне.
Анна вытащила из сумки ключи и толкнула дверь в квартиру, стараясь не разбудить Сергея. В прихожей темно, пахло чем-то тёплым и пряным — видимо, он ужинал поздно и опять разогревал плов из доставки. На полу лежали его ботинки, один завалился на бок, словно их с силой скинули с ног. Она машинально пододвинула их к стене и сбросила пальто.
На кухне в раковине высилась гора грязной посуды. Анна посмотрела на неё и только тяжело вздохнула. Глупо. Она знала, что сегодня его очередь мыть тарелки. Но знала и другое, если она промолчит, завтра вечером будет та же картина. Вода в чайнике вскипела, и Анна поймала себя на мысли, что опять хочет выпить что-нибудь горячее, чтобы отвлечься. «Нет, хватит», — твёрдо сказала себе. Сегодня было не до привычных ритуалов.
В комнате Сергей мирно спал, раскинувшись на кровати. Телефон рядом с ним мерцал уведомлениями. Наверняка снова его мать писала что-то вроде «Сынок, купи хлеб, а то забудешь» или «Ты опять не позвонил, я волнуюсь». Анна посмотрела на него, на его расслабленное лицо и едва заметную тень улыбки во сне. Как странно, что он выглядит таким беззаботным, в то время как её голова гудит от того, что она узнала.
Днём, когда она выходила с работы, в лифте оказалась соседка — сухонькая женщина в тёмном пальто с блестящими пуговицами. Анна видела её раньше, но никогда не разговаривала.
— Ой, вы ведь жена Сергея, да? — улыбнулась она.
— Да, а вы?.
— Валентина Петровна, из квартиры напротив. Столько лет здесь живу, удивительно, как редко мы пересекаемся.
Анна кивнула. Лифт тронулся, они замолчали, но соседка продолжала улыбаться, будто ждала удобного момента что-то сказать.
— Хорошо, что вы с Серёжей переехали в квартиру его мамы. Она столько лет её держала пустой, а теперь хоть в доме жизнь появилась.
Анна подумала, что ослышалась.
— В квартиру его мамы? — переспросила она.
— Конечно, Ольга Вячеславовна её ещё в девяностых купила. Потом Серёжа с бывшей тут жил, а теперь вот вы!
Лифт остановился. Анна едва не забыла выйти. Валентина Петровна что-то ещё говорила, но слова пролетали мимо.
В голове стучала только одна мысль, она не платила аренду. Она платила мужу. Её деньги все эти два года оседали в кармане его семьи.
Дома было тихо. Она закрыла дверь, но не пошла в спальню. Взяла ноутбук и устроилась на диване.
Она нашла сайт налоговой, ввела адрес и фамилию Ольги Вячеславовны. Через пару минут на экране появился результат.
Собственник: Ольга Вячеславовна Смирнова.
Анна уставилась на эти слова.
Теперь всё встало на свои места.
Но закатывать скандал было бы глупо.
Она закрыла ноутбук и огляделась. Вот оно, их уютное гнездо, в которое она столько вложила. Вот её любимые полки с книгами, мягкий плед, который она купила на распродаже, лампа с тёплым светом. И всё это за её деньги.
В соседней комнате Сергей продолжал мирно спать.
Анна прислонилась к спинке дивана, сцепив пальцы.
Пора было всё обдумать.
Потому что эта ложь не останется без последствий.
На следующее утро Анна встала раньше обычного. Она посмотрела на Сергея, который, как всегда, спал, обложившись подушками, и вышла на кухню.
В комнате было прохладно, на столе валялись крошки от вчерашнего бутерброда, а в углу одиноко стояла недопитая бутылка пива. Анна машинально убрала её в мусорное ведро, затем взяла телефон и набрала номер управляющей компании.
— Добрый день, я хотела бы уточнить один вопрос по нашей квартире.
Девушка на другом конце проворковала что-то приветливое и, не подозревая ничего, сообщила.
— Квартира оформлена на Ольгу Вячеславовну Смирнову, коммунальные услуги уплачиваются регулярно.
Анна поблагодарила и положила трубку. Сердце билось быстрее, чем обычно. Она словно стояла на тонком льду, но теперь знала точно, всё, что сказала соседка, было правдой.
Она вернулась в спальню, открыла ящик комода, в котором Сергей обычно хранил документы, и начала просматривать бумаги. В глубине, среди старых чеков и ненужных квитанций, лежала папка с банковскими выписками.
Аккуратно, стараясь не оставить следов, она достала одну из них и пробежала глазами. В поле «Назначение платежа» значилось «Оплата коммунальных услуг». Отправитель — карта Ольги Вячеславовны.
Анна закрыла папку и вернула её на место.
Через пятнадцать минут Сергей вышел на кухню зевая.
— Доброе утро, — сказал он, глядя на неё прищуренными глазами.
— Доброе, — Анна улыбнулась, как ни в чём не бывало.
Она смотрела, как он лениво наливает себе воды, как садится за стол, ставит локти на поверхность и лениво открывает соцсети на телефоне.
— Кстати, я подумала, — сказала она мягко, садясь напротив. — Может, нам всё-таки стоит попробовать купить квартиру? Всё-таки каждый месяц по 80 тысяч отдаём непонятно кому, а так бы уже платили за свою.
Сергей на секунду замер, но тут же пожал плечами.
— Ну, ты же знаешь, ипотека — это сложно. Надо разбираться с документами, с процентами.
— Зато в итоге она была бы нашей, а не чьей-то чужой, — продолжила Анна, внимательно наблюдая за ним.
Он отвёл взгляд, сделал вид, что погрузился в телефон.
— Давай просто подумаем, а? — продолжила она. — Может, можно договориться с хозяином о рассрочке? Ты же его знаешь, да?
Он промолчал. Только слегка напряг шею, и это выдало его с головой.
— Ну знаешь, это… — пробормотал он. — Ты же понимаешь…
Анна посмотрела на него ещё несколько секунд, а потом встала и подошла к окну.
— Да, я понимаю, — сказала она. — Очень даже хорошо понимаю.
Она смотрела на улицу, наблюдала, как снег медленно падает на тротуары. Сергей что-то пробормотал про работу, быстро допил воду и вышел из кухни.
Как только дверь за ним закрылась, Анна достала телефон и набрала номер своей подруги Марии.
— Маш, ты сейчас занята?
— Нет, а что случилось?
— Мне нужен твой совет.
— Где встретимся?
— У вас в офисе есть переговорная, где никто не ходит?
Мария на секунду замолчала, но потом рассмеялась.
— Аня, ты меня пугаешь. Ладно, приезжай.
Спустя полчаса Анна сидела в пустом кабинете, заваленном бумагами, в котором всегда проводили обсуждения новых проектов. Мария напротив неё хмуро смотрела на телефон, проверяя что-то в поисковике.
— Так… Если собственность оформлена на его мать, и она никак не зафиксировала аренду, значит, юридически вы просто… живёте у неё.
— Но я плачу за это.
— Платишь. — Мария кивнула, потом резко подняла голову. — Аня, но это же совсем жесть. Ты просто отдаёшь деньги человеку, который должен был бы тебе их подарить.
— Не просто человеку. Моему мужу.
Мария молча уставилась на неё.
— Так. И что теперь?
Анна посмотрела на подругу и вдруг улыбнулась.
— Теперь, Маш, я хочу сделать так, чтобы последние два года не прошли даром.
— Это как?
Анна взяла со стола лист бумаги, медленно разгладила его ладонью и аккуратно написала наверху «План действий».
Мария наклонилась ближе.
— Мне начинает нравиться, как ты улыбаешься, — пробормотала она.
Анна взяла ручку и начала писать.
Потому что теперь она знала, что делать.
Анна решила, что эмоции здесь не помогут. Она провела две недели, не подавая виду, что знает правду. По-прежнему готовила ужины, смеялась над шутками Сергея, рассказывала ему истории с работы. Только теперь её внимание было сосредоточено на деталях, как он нервничал, когда заходила речь о деньгах, как уверенно размахивал её «арендной» тысячей, покупая себе дорогие гаджеты, как при ней никогда не обсуждал мать и квартиру.
На третий день её «игры» он пришёл с работы с пакетом из брендового магазина.
— Новые кроссовки? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
— Ага, скидка была, — отмахнулся он.
Но Анна уже знала, скидка тут ни при чём.
Она улыбнулась и кивнула, а потом, как бы невзначай, заметила.
— Надо бы арендодателю написать, попросить копию договора. Вдруг он поднимет цену, хоть будем знать заранее.
Сергей замер, но через секунду натянул привычную маску безразличия.
— Да не, зачем? Мы же давно тут, вряд ли что изменится.
Анна не стала настаивать. Она просто запомнила его реакцию.
За день до оплаты «аренды» Анна сделала то, что он точно не ожидал. Она пригласила его в ресторан.
Сергей удивился — они редко ходили в дорогие заведения, предпочитая привычные кафе рядом с домом. Но раз жена сама предложила, почему бы не пойти?
Ресторан был элегантным, с мягким светом и спокойной музыкой. Анна выбрала столик у окна, откуда открывался вид на вечерний город. Она сидела напротив него, задумчиво вертя в пальцах бокал.
— Ну, за что пьём? — спросил он, беря меню.
— За семью, — спокойно ответила она, глядя на него с лёгкой улыбкой.
Он удовлетворённо кивнул, заказывая себе мясо.
— Знаешь, — продолжила она, скрестив руки на груди, — я тут подумала, а давай купим эту квартиру?
Он застыл, но быстро взял себя в руки.
— Ну… мы не потянем, ипотека, проценты…
— А если договориться с владельцем подешевле? Вдруг он согласится продать? — Анна сделала вид, что её слова не несут двойного смысла.
Сергей поморщился, отодвинув бокал.
— Да я не знаю… С чего ты вообще решила?
Она усмехнулась и наклонилась вперёд.
— Просто напомни мне… кому именно мы платим эти два года?
Он сделал вид, что не понял.
— Ну, ты же переводишь деньги, правильно? Кто этот человек?
Сергей отвёл взгляд, будто размышляя, как мягче соврать.
Анна выждала несколько секунд, а затем добавила.
— Или мы всё это время платим твоей маме?
Он замер.
Её голос звучал мягко, почти нежно. Она не нападала, не повышала тон. Только смотрела прямо ему в глаза.
— Аня… — начал он, но замялся.
— Просто скажи правду.
Его пальцы нервно заёрзали по скатерти.
— Ну, как бы… да.
Анна улыбнулась и кивнула, будто наконец-то услышала ответ, который ожидала.
Она медленно достала из сумочки конверт и положила его перед ним.
— Вот тебе мой последний перевод. Больше ты от меня не получишь ни копейки.
Он молчал.
Она встала, взяла свою сумку и направилась к выходу.
Сергей так и остался сидеть за столом, всё ещё держа в руках конверт.
Анна не собиралась сразу выносить чемоданы. В этом деле нужна была хладнокровность. Она провела ещё пару дней в квартире, наблюдая за Сергеем. Теперь он вёл себя странно, стал больше молчать, избегал разговоров, а вечером подолгу сидел в телефоне. Он явно ждал, что она забудет их ужин и деньги снова потекут в его карман.
Но она не собиралась ничего забывать.
В пятницу после работы Анна вышла из офиса и направилась к ближайшему банку. На прошлой неделе она тихо закрыла их совместный счёт, переведя оставшиеся деньги на личный. Теперь нужно было разорвать последний узел.
— Мне нужен договор аренды на эту квартиру, — сказала она менеджеру управляющей компании, которая работала в здании банка.
Женщина посмотрела на неё поверх очков.
— Какой договор?
— Тот, который должен был быть у владельца квартиры. Если мы, конечно, не живём тут просто так.
Менеджер пролистала бумаги, а затем спокойно произнесла.
— Договор аренды не заключался. В базе нет информации, что квартира сдавалась кому-то официально.
Анна слегка кивнула. Всё, что она подозревала, подтвердилось.
Вся её одежда уже была собрана в чемодан. Вещей оказалось не так много — по сути, только её личные. Всё остальное она купила вместе с Сергеем, а значит, оставит. Пусть наслаждается.
Когда он вернулся домой, чемодан стоял у порога.
— Ты что, в командировку? — нервно усмехнулся он, стягивая куртку.
Анна закрыла чемодан, медленно повернулась и посмотрела на него.
— Я съезжаю.
Сергей моргнул, будто не расслышал.
— Что?
— Я больше не собираюсь жить в квартире, за которую два года платила аренду твоей матери.
Он резко втянул воздух, выпрямился, будто собирался что-то сказать, но промолчал.
— Аня, ты… — начал он, но она не дала ему договорить.
— Я перевела тебе 960 тысяч за два года, — произнесла она, облокачиваясь на стену. — Ты мог хотя бы не врать, понимаешь? Просто сказать, что квартира твоя, и мы могли бы платить коммуналку вместе. Но ты решил сделать вид, что мне нужно платить за жизнь с тобой.
— Это же не так…
— Так, — перебила она.
Сергей замолчал, затем сделал пару шагов к ней, будто пытался сгладить ситуацию.
— Я… просто не хотел, чтобы ты думала, что я содержу тебя, понимаешь? Мы же договаривались платить всё поровну.
— Поровну? — Анна рассмеялась. — Ты платил своей матери, а я платила тебе. Какая же я была дура.
Она взяла чемодан и направилась к двери.
— Аня, подожди! — он схватил её за руку, но тут же разжал пальцы.
Анна посмотрела на него последний раз.
— Ты мог сказать правду, Сергей.
Он снова молчал.
Она открыла дверь и вышла, оставив его одного.
Спустя полчаса она сидела в своей новой квартире — небольшая студия, но своя. Здесь не было дорогой мебели, огромного телевизора или кухни с глянцевыми фасадами, но была тишина. Спокойствие. Свобода.
Телефон запищал.
— Сынок, а где твоя жена? — писала Ольга Вячеславовна.
Анна усмехнулась.
Сергей сам разберётся. Это больше не её проблема.
Источник
Следующая запись
«Почему это вы решили, что я не имею права лето проводить на этой даче?» — возмущалась Лидия Сергеевна, пытаясь отстоять свои воспоминания о доме детства
Семейные узы разорвались, и давний дом стал полем битвы.
— А почему это вы решили, что я не имею права лето проводить на этой даче? – возмущалась Лидия Сергеевна, — да я в этом доме выросла, здесь всё моё детство прошло!
— Тёть Лид, подождите. Вы за эту дачу в прошлом году деньги получили в полном объёме!
Вы почему нас в известность не ставите, приезжаете, своим ключом дверь открываете? Хозяйничаете здесь в наше отсутствие!
Вера 2 года назад стала счастливой обладательницей благоустроенной дачи. На свою мечту женщина вместе с мужем копила почти 8 лет, уж очень ей хотелось заиметь уголок, где можно было бы отдохнуть от городской суеты.
К выбору домика подходили тщательно, мотались по просмотрам, сравнивали друг с другом близлежащие населённые пункты, пытаясь понять, где лучше.
Михаил, супруг Веры, увлекался рыбалкой, поэтому хотел, чтобы дача располагалась недалеко от водоёма.
Веру же рыба абсолютно не интересовала, она мечтала по утрам из окна любоваться лесом и ходить туда за грибами и ягодами.
Дача у семьи Веры была, но принадлежала она родной тёте женщины, Лидии Сергеевне.
Когда ум..рла сначала мама Веры, а потом и её бабушка, тётка грудью легла на амбразуру – за дачный домик боролась всеми правдами и неправдами:
— Верка, ну имей совесть! Откажись от своей доли! Ну неужели мы будем дом моих родителей дербанить? Тебе от матери и так квартира в наследство досталась.
Я же на неё никаких прав не предъявляла, хотя Нинке родной сестрой прихожусь. Хотя бы дачу мне оставь!
Я же ведь не запрещаю тебе сюда приезжать, пожалуйста, двери этого дома для тебя с Мишкой всегда открыты! Подпиши бумаги, будь человеком.
Вера согласилась на уговоры тётки, от доли матери, причитающейся ей по закону, как наследнице первой очереди, отказалась.
Лидия Сергеевна стала единственной владелицей крепкого домика, стоящего на шести сотках.
Как только бумаги были подписаны, тетка своё отношение к племяннице изменила – пару раз Вера вместе с мужем пыталась напроситься на дачу отдохнуть, но у Лидии Сергеевны всегда находились уважительные причины, чтобы отказать:
— Вера, не надо пока на дачу приезжать. Я там ремонт затеяла, обои новые буду клеить, потолки белить.
Пол в некоторых комнатах прохудился, его тоже менять надо. Не выйдет у вас отдыха, грязь кругом! Как ремонт закончу, тогда и приезжайте.
Попытку повторила Вера через 2 месяца — тогда Лидия Сергеевна отказала ей по причине болезни:
— Совсем плохо себя чувствую, лежу пластом в городской квартире. Сама на даче вот уже месяц не была!
Извини, Вера, приехать и тебя встретить не могу. И ключи не дам! Давай визит перенесём? Как почувствую себя лучше, тебе обязательно сообщу.
Вера поняла, что на даче её попросту видеть не хотят, поэтому ездить туда перестала, а через 2 года решила купить отдельный участок для себя и своей семьи.
***
Планами Вера поделилась с двоюродной сестрой, дочерью Лидией Сергеевны – родственницы периодически перезванивались, стараясь поддерживать друг с другом отношения:
— Совсем нам не везёт, — сокрушалась Вера, — ну никак мы с Мишкой к компромиссу прийти не можем! То, что нравится ему, не устраивает меня, а то, что по душе мне, не нравится ему!
Все нервы друг другу измотали! Жаль, что в деревне, где наша дача расположена, никто участки не продаёт. С удовольствием бы там домик купила, и лес, и речка рядом.
— Да, сейчас найти что-то достойное действительно сложно, — посетовала Алёна, — мы квартиру, помню, год почти искали! Денег много не было, но обязательно нужна была двушка, семья же большая.
Чисто благодаря везению двухкомнатную подешевле урвали, и то только потому, что квартирка с «историей».
Ну ничего, и на вашей с Мишкой улице праздник будет. Найдёте ещё своё!
Через 2 недели после разговора с Алёной Вере неожиданно позвонила Лидия Сергеевна:
— А ты что, дачу покупать собираешься? — поинтересовалась родственница.
— Да, решили мы с Мишей огородниками стать. А вы откуда знаете?
— Алёнка сказала. Я тут подумала и помочь вам решила. Купишь мою дачу?
Вера обрадовалась: предложение Лидии Сергеевны решило бы всех проблемы.
— Только у меня, Вера, одно условие, — продолжила тетка, — никаких рассрочек! Деньги мне сразу на руки даешь, в полном объёме!
Как иногда выходит: идёшь навстречу родственникам, соглашаешься на рассрочку, и бегаешь потом годами за ними, чтобы деньги выбить!
— А сколько вы за дачу хотите, Лидия Сергеевна?
Тётка назвала цифры и у Веры закружилась голова — таких денег у неё с мужем не было.
— Тёть Лид, а может быть, вы скидочку нам сделаете? К сожалению, сейчас такими средствами мы не располагаем… Целых 300 тысяч не хватает!
— Ну, вот я так и знала! — принялась возмущаться Лидия Сергеевна, — я дачу от сердца отрываю, дай, думаю, племяннице помогу, раз она участок найти отчаялась. А ты с ценой моей не согласна?
Ну, поищи дешевле, может быть, где и найдёшь! Так и знала, что с тобой связываться не стоит!
Вере до такой степени хотелось заполучить эту дачу, что она решила поговорить с мужем и взять недостающую сумму в кредит.
Михаил, когда услышал о предложении родственницы, поразился:
— Ничего себе она цены ломит! Вер, да не стоит столько этот дом, тётка твоя просто на нас нажиться хочет! Знает прекрасно, что если она тебе предложит купить участок, то ты обязательно согласишься.
Мы деньги откладывали с учётом ремонта, этой суммы должно хватить не только на саму дачу, но и на её обустройство. Наглая, конечно, у тебя тетка.
— Миш, ну не будет больше такого шанса! Продаст она кому-нибудь другому и всё, останемся мы без дачи!
Пойми, мне это место очень дорого, на даче всё моё детство прошло! Это воспоминания о бабушке, дедушке, маме…
Миш, я кредит готова взять на себя, сама с зарплаты буду его погашать. Ни копейки у тебя не попрошу! Пожалуйста, ну давай купим!
Михаил супругу любил, поэтому пошёл ей на уступки. 300 тысяч взяли в банке, всю сумму сразу же отдали Лидии Сергеевне. Миша настоял, чтобы тётка написала расписку:
— Дожили, — злилась Лидия Сергеевна, чиркая ручкой по листу бумаги, — с родственников расписки какие-то требуют! Что же думаете, я вас обману?
Да я человек с кристально чистой совестью, я никому никогда слова грубого не сказала, никого никогда не обманывала! Обидно даже, Миша.
— Ну, Лидия Сергеевна, жизнь сейчас такая, — пожал плечами Михаил, — всем нужны гарантии. Когда документы переоформлять будем?
— На днях, — буркнула Лидия Сергеевна, — я вам предварительно позвоню.
Переоформление затянулось почти на два месяца. У Михаила сложилось ощущение, что Лидия Сергеевна расставаться с дачей не хочет.
Пришлось немного надавить на родственницу чтобы наконец-то стать владельцами вожделенного участка.
***
До весны супруги жили относительно спокойно, даже зимой много времени проводили на даче – дом отапливался, в нём можно было жить круглый год.
В начале марта Вере неожиданно позвонила Лидия Сергеевна и поинтересовалась:
— Какие планы у твоего мужа на эти выходные?
Вера удивилась:
— На дачу поедем. А что? Вам что-то нужно?
— Отлично, тогда и меня захватите! У меня рассада уже подросла, хочу в теплицу высадить.
Вера поначалу не поняла, что тётка имеет в виду:
— А вы что, Лидия Сергеевна, тоже дачу купили? А где? Где-то в нашем посёлке?
— Ничего я не покупала, — сразу же разозлилась Лидия Сергеевна, — я на своей даче рассаду буду сажать. То есть, на вашей. Вера, ты меня запутала!
Когда поедете, меня захватите, я рано утром в субботу по коробкам стаканчики с помидорами, огурчиками и перцами разложу и вас ждать буду.
Вере стало неприятно:
— Тёть Лид, почему вы решили на нашей с Мишей даче сажать огород? Мы уже всё распланировали, теплицу хотим переносить, огород в этом году высаживать не будем. Закупим удобрения, разбросаем по участку. Земля бедная, родит плохо.
— Как это — не будете? — возмутилась Лидия Сергеевна, — месяц моего труда коту под хвост пошёл? Я семена проращивала, за рассадой ухаживала, удобрения для неё специальные покупала. А вы, оказывается, без огорода меня оставили?!
Вера с тёткой поссорилась, Лидия Сергеевна никак не хотела принимать тот факт, что до огорода её теперь не допустят. Михаил, когда супруга в красках передала ему суть разговора, усмехнулся:
— Да, наглости твоей тёте Лиде не занимать. Дачу нам продала, а до сих пор себя там хозяйкой ощущает. Ты, Вер, с ней построже будь, чтобы она на шею нам не села. И в гости не зови! Твоя тётя Лида такой человек — её на один день пригласишь, а она на месяц задержится!
И Вера, и Михаил работали, поэтому на дачу могли ездить только по выходным.
Недавно супруги стали замечать, что в их отсутствие в доме творятся странные вещи: в ванной неизвестно откуда появляются влажные полотенца, кто-то пользуется посудой и забывает за собой ее помыть, пропадают мелкие безделушки типа фарфоровых статуэток из гостиной.
Михаил предположил:
— Подозреваю, что тетушка твоя тут озорует! Давай-ка мы засаду устроим? Давай каждый вечер будем сюда приезжать и караулить?
Вера согласилась.
Лидию Сергеевну поймали с поличным, она в будние дни приезжала на дачу, открывала дом своим ключом и хозяйничала. Справедливые претензии племянницы ее возмутили:
— Верка, ты в своем уме? Это дом моих родителей, я полное право имею сюда приезжать! Ты чего, хочешь отношения со мной испортить?
— Лидия Сергеевна, ключи отдайте. Или я сейчас полицию вызову, — пригрозил Михаил, — это наша собственность, вы закон нарушаете!
— Ишь ты, грамотный какой, — осклабилась Лидия Сергеевна, — Верка, чего молчишь? Скажи ему, чтобы на меня голос не повышал! Ну?
Ключи у Лидии Сергеевны отобрали, на следующий день замки сменили. Тетка на племянницу затаила обиду, больше они не общаются.
Алена мать не поддержала, встала на сторону двоюродной сестры. Вера через Алену приглашала тетю в гости на Новый год, но Лидия Сергеевна отказалась. Дальним родственникам потом рассказала, что племянница ее обобрала