— Таня, ты вообще понимаешь, который час?!
Звонок застал Татьяну склонившейся над расчетами дорожной развязки.
Она едва успела отложить карандаш, как пронзительный визг Ксении раздался из динамика телефона.
— Привет, Ксюша. Я прекрасно в курсе. Уже больше восьми.
— Больше восьми, говорит! Мы уже сорок минут стоим под подъездом на ветру! У меня зуб на зуб не попадает!
На заднем плане громко рычал мотор грузовика.
Раздался металлический лязг, затем — хриплая ругань Кости, спорящего с водителем.
— У нас целая машина вещей! Тетя Валя сидит на ступеньках, у нее продуло спину! Костя с водителем выгружают коробки прямо на асфальт! Бери ключи и приезжай на первой же машине!
Татьяна отодвинула чертеж к краю стола.
— Ксюша, кто тебе сказал туда ехать?
— Ты издеваешься?! Мы же все тебе нормально объяснили в воскресенье!
В трубке послышался треск ветра.
 
— Наш жилой комплекс полностью заморожен, застройщик исчез без следа! Нам куда — на вокзал с вещами?! У тебя пустая однокомнатная квартира под замком, и ты туда даже не ходишь! Давай приезжай. Мы за грузовик по часам платим!
— Я уже в воскресенье говорила, Ксюша. Квартира закрыта. Там никто не будет жить.
— Ну и что, что ты это ляпнула из жадности! Тебе не стыдно выставлять своих родственников на улицу при всех соседях?!
Телефон чуть не вырвали из рук ее золовки.
Из динамика раздался глубокий, драматичный голос тети Валентины Васильевны:
— Таня! Хоть бы Бога побоялась! Мне почти семьдесят лет, я должна в сквозняке мучиться?! Квартира тебе от крестной — чтобы семью свою мучить?! Немедленно неси ключи! Давление уже почти до двухсот поднялось!
Татьяна взглянула на настенные часы.
— Тётя Валя, примите таблетки от давления. Ключей вы не получите.
— Что?! — ахнула женщина.
— Сейчас слесаря вызовем! Костя уже пошёл в домоуправление! Высверлим этот замок в две минуты, если дальше так будешь!
Звонок закончился серией коротких гудков.
Татьяна встала из-за стола и подошла к вешалке.
Она надела тёмно-зелёную куртку и проверила карманы.
В правом кармане лежал плоский корпус лазерного дальномера.
Во внутреннем кармане — сложенный вчетверо лист с круглой синей печатью санитарной службы.
Студия в старой панельной многоэтажке досталась Татьяне семь месяцев назад после смерти крестной.
Квартира больше походила на заброшенное складское помещение.
Полосы обоев свисали со стен, сантехника в ванной была из ржавого чугуна, пол вздулся, и запах сырости давно въелся во всё. Первым делом Татьяна сняла хлипкую старую дверь из фанеры и заменяла её на прочную железную с двумя замками. Она выбросила сломанный хлам и постепенно покупала материалы для ремонта всякий раз, когда они продавались по скидке.
Ни один здравомыслящий человек не согласился бы жить в этом бетонном коробе в таком состоянии.
Но Ксения и Костя никогда не отличались особой логикой.
 
Продав свою комнату в коммуналке и взяв несколько кредитов, они вложили всё в сомнительную подмосковную стройку. Месяц назад стройка полностью остановилась, а подрядчик исчез вместе с деньгами инвесторов.
Ксения наотрез отказалась платить за съёмную квартиру.
Зачем отдавать свои кровные какому-то чужому человеку, если у золовки пустует ненужная квартира?
На семейных крестинах Татьяна сразу пресекла их энтузиазм.
Она ясно сказала, что студия непригодна для жилья и никого туда не пустит.
Ксения скривила губу, а тётя Валя поджала свою и заявила, что лёгкая жизнь приведёт племянницу только к беде.
А теперь родственники решили зайти силой.
Трамвай доехал до нужной остановки за двадцать минут.
Картина, развернувшаяся во дворе, была впечатляющей.
Старый УАЗ с прицепом перегородил подъезд дома.
Водитель в заляпанной маслом куртке сердито курил возле открытого прицепа. На выжженной траве у клумбы громоздилась гора вещей: коробки, перевязанные бечёвкой, пластиковые тазы, пыльный свёрнутый ковёр, микроволновка и четыре колеса с дисками.
Валентина Васильевна сидела на деревянном ящике в синем шерстяном платке.
Рядом Костя ходил взад-вперёд, яростно ругаясь в телефон.
Как только Ксения увидела золовку, она тут же бросилась к ней.
 
Пальто распахнулось, и бордовые накрашенные пальцы грозно замахали перед лицом Татьяны.
— Наконец-то! Совесть проснулась?! Мы тут замерзаем! Открывай давай. Мужики должны тащить вещи наверх!
— Ничего вверх заноситься не будет, — ответила Татьяна.
Ксения застыла, уперев руки в бока.
— Ты с ума сошла?! Мы машину сняли до полудня! Счётчик бежит! Открывай же!
— Я тебя сюда не звала, Ксения.
Валентина Васильевна сразу же принялась причитать так громко, чтобы слышал весь двор.
— Люди добрые, посмотрите на неё! Она собственного брата на улицу выгоняет! Его вещи на асфальте, а она нос задирает! Бессердечная! Ни капли стыда у неё!
На втором этаже вдруг с грохотом распахнулось окно.
Местная старушка в платке высунулась наружу.
— Эй, вы с этой развалюхой! Зачем вы выбросили шины на газон?! Я сейчас вызову участкового за порчу территории! Уберите свой мусор от входа!
— Женщина, закройте окно и занимайтесь своими делами! — рявкнул Костя, запихивая телефон в карман.
Он подошёл прямо к своей сестре.
— Слушай, Таня. Прекрати играть. Мы потеряли деньги, понимаешь? Нам нужно где-то пережить зиму! Мы заплатим за электроэнергию. Это тебя не разорит! Зачем ты устраиваешь из этого показуху?!
— Опусти руки, Костя. И не повышай голос.
Ксения протиснулась вперёд, сверкая глазами.
— Нам наплевать на твои прихоти! Сейчас придёт слесарь из домоуправления со своими инструментами! Костя пообещал ему немного на лапу. Он за минуту высверлит личинку замка! Мы занесём вещи, поставим свой замок, и дальше можешь бегать и жаловаться сколько угодно! Никто не выгонит семью со стариком на мороз. Ты не имеешь права!
— Ждёте слесаря? — Татьяна слегка улыбнулась.
 
— Отлично. Пойдём наверх. Все вместе полюбуемся на вашего слесаря.
Она спокойно подошла ко входу, набрала код на панели и открыла дверь.
Ксения триумфально подтолкнула мужа локтем.
— Видишь! Стоило чуть надавить — сразу стало по-нашему! Бери ковёр, Костя! Скажи водителю занести коробки к лифту! Тётя Валя, вставайте. Заселяемся!
Дальше началась мучительная осада верхних этажей.
Грузовой лифт сломался ещё во вторник, а даже свернутый ковёр не помещался в пассажирский лифт.
Задыхаясь и ругаясь на каждом шагу, Костя тащил пыльный рулон ковра по бетонной лестнице на четвёртый этаж.
Ксения следовала за ним с охапкой кастрюль и чайником в руках.
Валентина Васильевна замыкала шествие, громко причитая и рассказывая каждому встречному жильцу, как с ней бесчеловечно обращаются.
Татьяна первой добралась до четвёртого этажа.
Она остановилась на лестничной площадке у квартиры номер сорок четыре и сунула руки в карманы.
Костя первым ввалился на площадку.
Его лицо побагровело от напряжения.
Он бросил свернутый ковёр на бетон, вытер рукавом лоб, перевёл дух—и неожиданно застыл.
Задыхающаяся Ксения появилась у него за спиной.
Её триумфальная улыбка тут же исчезла.
Вход в квартиру сорок четыре выглядел как запечатанный вход в изолятор в инфекционном отделении.
Широкая желто-черная пластиковая лента была натянута крест-накрест на всю дверь, опечатывая полотно, коробку и даже замочные скважины.
На ленте большими буквами многократно повторялась надпись:
«ОПАСНАЯ ЗОНА. ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН.»
Две пронумерованные бумажные пломбы с синим штампом санитарно-эпидемиологической службы были приклеены там, где металлическая дверь соприкасалась с коробкой.
А прямо по центру висело заламинированное объявление:
« ВНИМАНИЕ! ПОМЕЩЕНИЯ ПРОШЛИ ПОЛНУЮ ОБРАБОТКУ ВЫСОКОТОКСИЧНЫМИ ХИМИКАТАМИ. ВХОД БЕЗ ОСОБОЙ ЗАЩИТНОЙ ЭКИПИРОВКИ СТРОГО ЗАПРЕЩЁН! ОПАСНОСТЬ ХИМИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ ОРГАНОВ ДЫХАНИЯ. ПЕРИОД ДЕКОНТАМИНАЦИИ — 40 ДНЕЙ. ВЗЛОМ ПЛОМБЫ ПОВЛЕЧЁТ ШТРАФ И УВЕДОМЛЕНИЕ ЭКСТРЕННЫХ СЛУЖБ.»
 
От двери в лестничную клетку явно тянуло тошнотворным химическим запахом: смесью керосина, гнилой травы и ядовитого инсектицида.
Валентина Васильевна наконец-то, шаркая, поднялась по лестнице.
Она посмотрела на жёлтую ленту, вдохнула воздух и тут же согнулась пополам от сильного приступа кашля.
— Кашель, кашель! Господи… Ой, спасите! Что это за запах?! Как будто кто-то вылил яд на гнилой труп!
— Таня! — взвизгнула Ксения, пятясь назад, прижимая к груди горшки.
— Это что за цирк?! Что ты налепила по всей двери?!
— Это не цирк. Вы ведь хотели заселиться, правда? Собирались высверливать замок? Пожалуйста. Срывайте ленту. Зовите своего слесаря — пусть работает ломом.
— Ты… кого ты сюда вызвала?! — Костя ткнул пальцем в предупреждение.
— Какой ещё яд?! Ты с ума сошла?!
— Обычная санитарная обработка, Костик. Помнишь продуктовый магазин в подвале? Квартиросъёмщик исчез, за неуплату отключили электричество. Всё в холодильниках испортилось. Крысы сдохли, потом клопы и блохи полезли вверх по вентиляции из подвала. Они распространились по всему стояку, снизу доверху. Соседи подали жалобы во все службы. Вчера утром дезинсекторы затравили всё помещение токсичным туманом под давлением.
Татьяна вытащила сложенный документ из внутреннего кармана и раскрыла его перед лицом брата.
— Вот. Читай. Сертификат об обработке токсичными веществами. Препарат впитывается в кирпич и штукатурку. Необходимое время выдержки — сорок дней в полностью герметичной комнате. Без костюма химзащиты провести там даже несколько часов — гарантированное повреждение лёгких.
Костя отпрянул от документа, как от раскалённого железа.
— Ты врёшь… Ты специально это устроила! Вызвала их только чтобы нас не пустить!
— Почему я должна приспосабливать свою жизнь к твоим махинациям? — ответила Татьяна.
— Я подала заявку в санслужбу три недели назад, ещё когда ты пытался сплавить свою комнату в коммуналке. Вчера они опрыскали раствор и опечатали квартиру. Так что заноси вещи, дорогие гости! Расстилайте ковры прямо у двери. К утру перестанете кашлять.
Навсегда.
Навсегда.
Валентина Васильевна схватилась за воротник пальто и уставилась на пломбу выпученными глазами.
 
— Костик! Сынок! Она пригласила нас сюда на верную смерть! Она всё знала и молчала! Мы могли зайти внутрь и больше не выйти! Она хотела нас отравить!
— Врёт она! — Ксения топнула ногой, хотя лицо у неё заметно побледнело.
— Она сама где-то распечатала эту бумажку и приклеила скотчем! Костя, сломай замок! Она не имеет права оставлять нас на улице! Сорви эту дрянь!
— Давай, Костя. Срывай, — тихо подбодрила его Татьяна, взглянув на потолок.
— Видишь ту камеру наверху? Управляющий дома подключил её прямо к охранному пульту. Как только ты тронешь эту пломбу, через пять минут здесь будет патруль. Объяснишь сержанту с автоматом, почему решил вломиться в химически обработанную опасную зону. И заодно заплатишь штраф за вмешательство в санитарный контроль. Сумма приличная. Будешь выплачивать до пенсии.
Костя нервно посмотрел на чёрный объектив камеры, потом на предупреждающую табличку.
Тёмно-красные пятна расползлись по его шее.
— Ты сама яд, Таня. Мы пришли к тебе как к родной, по-людски! Притащили своё добро через весь город! А ты на нас клопов спустила!
— Как родные? — Татьяна шагнула вперёд, и её коренастый брат отступил к лестнице.
— Вести себя по-родственному — это спросить разрешения, а не ставить перед фактом по телефону! Это значит принять отказ с первого раза, а не приходить на чужую территорию с ломом! Сами деньги выкинули, долгов набрали, а я во всём виновата?!
Она оглядела своих внезапно притихших родственников.
— Квартира опломбирована до конца ноября. Никаких слесарей тут не будет. Теперь забирайте свой ковёр и убирайтесь с площадки, пока соседи не вызвали полицию за то, что вы перегородили проход.
— Пусть всё у тебя в прах обратится! — закричала Ксения, пятясь по лестнице.
— Вспомнишь нас ещё, когда тебе понадобится помощь! Даже на порог не пустим!
— Как-нибудь переживу без вашего порога, — резко сказала Татьяна.
— Воздух чище станет.
Снизу послышались тяжёлые шаги в рабочих ботинках.
Уставший водитель появился на площадке.
 
— Эй, люди! Вы выгружаетесь или нет?! Время по нашему договору вышло! Либо доплачиваете за ожидание по двойному тарифу, либо я всё ваше барахло выкидываю на траву и уезжаю!
— Какую ещё оплату?! — взвизгнула Ксения.
— Ты должен был нас обратно везти!
— Обратно везти — это отдельный рейс, мадам! — огрызнулся водитель.
— Ещё одну пачку денег на стол — или всё в грязь выгружаю!
В бешенстве Костя пнул скатанный ковёр.
Ковёр покачнулся и с грохотом покатился вниз по лестнице.
— Все молчать! Всё обратно тащите!
Отступление несостоявшихся жильцов походило на беспорядочный военный отход.
Костя напрягался, таща жалкий ковер назад во двор, спотыкаясь на каждом повороте. Ксения шумно пересчитывала свои кастрюли, то и дело срываясь на крик и ругая мужа, жадного водителя и весь мир.
Валентина Васильевна плотнее закуталась в шарф и причитала на весь дом, что больше никогда не появится в этом проклятом районе.
Татьяна вышла на открытый переходной балкон на четвертом этаже.
Внизу спор продолжался во весь голос.
Водитель наотрез отказывался снова грузить коробки в грузовик, пока Костя не заплатит ему за дополнительное ожидание. Ксения металась вокруг коробок, тыча пальцем мужу в лицо. Их тетя сидела на чужих покрышках, уткнув голову в руки.
В конце концов Костя полез в карман, отсчитал водителю несколько купюр, и мужчины стали закидывать тюки обратно в грузовик.
Задний борт прицепа захлопнулся с металлическим лязгом.
Грузовик взревел, выпустил облако синеватых выхлопных газов прямо над клумбой и медленно выехал из двора.
 
Прошло два месяца.
В сырой четверг в конце ноября Татьяна вновь поднялась на четвертый этаж.
Санитарный карантин закончился полностью.
Она достала из кармана ножницы, срезала поблекшую желто-черную ленту и сняла засохшие бумажные пломбы.
Новый ключ легко повернулся в замке, и металлическая дверь плавно распахнулась.
В мастерской пахло только прохладным воздухом и сухой штукатуркой.
Насекомых не было. Бригада дезинфекторов тщательно обработала все трещины.
В ее кармане завибрировал телефон.
 
Пришло длинное сообщение от двоюродной сестры Надежды.
С явным удовольствием Надежда писала, что Костя и Ксения в итоге сняли холодную угловую комнату в старых деревянных бараках на самом краю промзоны и платят за нее немалую сумму.
Половина их мебели промокла от продолжительных осенних дождей. Они окончательно поссорились с Валентиной Васильевной из-за расходов на переезд и теперь у семьи совсем не осталось денег, а вокруг обвиняли всех в бессердечности.
Татьяна убрала телефон в карман куртки и достала лазерный дальномер.
На шероховатой стене появился ровный красный луч.
Пора было высчитать, сколько плитки потребуется для ванной.
Ремонт предстоял долгий и обстоятельный.
И главное — совершенно спокойный.