«Катись к черту со своим тупым компьютером!» — взвизгнула Елена, скрипя передачами при переключении.
Обёртки от конфет вылетали из открытых окон её машины. Старый кроссовер рванул вперёд, оставив две чёрные полосы от шин на пыльной дороге. Шестеро детей разного возраста стояли у ворот моей дачи, похожие на банду юных пиратов, готовящихся штурмовать приморскую таверну. Самый маленький, Арсений, уже методично ковырялся в носу, при этом поглядывая на мои тщательно выращенные клубники.
Субботнее утро. На улице почти тридцать градусов. Мой проект должен был быть сдан через четыре часа.
Я перевела взгляд от оседающей пыли к забору. Телефон в руке завибрировал. Это был Алексей.
«Катя, что там происходит? Ты скандалила с Леной?» — сонный вздох мужа пришёл по телефону поверх звука телевизора. Он чавкал, пережёвывая бутерброд. «Моя сестра всего-то попросила тебя присмотреть за детьми на три часа. В чём проблема? Расслабься. Ты всё равно сидишь дома, перекладываешь какие-то карточки на ноутбуке. Не на заводе же работаешь.»
«Конечно, Лёша», — сладко ответила я. «Ты абсолютно прав. Это же просто дети. Поиграют на траве.»
«Вот! Видишь? Ты можешь быть разумной, когда захочешь!» — довольно сказал муж, положив трубку.
Я закончила звонок. Финал Лиги чемпионов уже развернулся на клубничной грядке. Старший, Артём, разбежался и с размаху пнул спелую ягоду Гигантеллы. Она со свистом разлетелась по его белым кроссовкам.
Маленький Арсений громко ломал ветку молоденькой груши, которую я два года растила.
Стоит ли мне проявлять эмоции? Начать кричать?
Нет.
План созрел сразу же.
Я зашла в дом и достала из сундука белую доску, коробку разноцветных стикеров и тяжелый спортивный свисток. Свисток был сувениром с университетских времён.
Вежливая улыбка появилась на моём лице—та самая, от которой программисты в моём отделе обычно бледнели.
Я вышла на веранду и поднесла свисток ко рту.
Острый, оглушающий свист резанул тихий летний полдень.
Шестеро маленьких разбойников замерли на месте. Свист прервал их крики на полуслове.
Я спокойно подошла к розетке на летней веранде и одним лёгким движением выдернула чёрный роутер. Его зелёные огоньки мигнули и погасли.
В тот самый момент коллективный стон детей прокатился по всей дачной округе. Наполовину просмотренные видео замерли на шести экранах смартфонов.
«Вай-фай умер!» — трагически пискнул маленький Арсений, тряся телефоном в воздухе.
«Тишина, команда!»
Я поставила белую доску на старый деревянный стол. Сухой пластиковый щелчок колпачка маркера заставил детей вздрогнуть.
«С этого момента здесь действуют правила методологии Scrum. Первый спринт начинается немедленно. Задача — вернуть доступ к сети.»
Артём, самый старший, нахмурился и засунул руки в карманы своих шорт.
«Что это значит? Мы будем жаловаться. Мама сказала, что мы просто будем играть.»
«Твоя мама уехала на девичник в спа. Забудь о маме. Сейчас твой единственный клиент — я.»
Черным маркером я провел толстую вертикальную линию по белой поверхности. Я разделил доску на четыре колонки: Backlog, В процессе, Тестирование и Готово.
«Пароль от роутера теперь будет меняться каждые два часа», — объявил я, прикрепляя первую жёлтую стикерку к доске. «Цена нового пароля — пятьдесят стори-поинтов. Очки мотивации, если вам так понятнее.»
Я начал методично прикреплять разноцветные стикеры к доске.
«Задание номер один: прополоть клубнику, не повредив усы — пятнадцать очков. Задание номер два: собрать сухие ветки для вечернего костра — десять очков. Вымыть посуду после обеда — пятнадцать очков. Выучить пять английских слов по моим карточкам — пять очков за каждого, кто пройдет тест.»
Дети смотрели на жёлтые стикеры, словно члены изолированного племени, впервые увидевшие компас. В их глазах лень боролась с сильной интернет-зависимостью.
«А что если просто забрать роутер?» — спросил Артём, прищурившись и явно задумав бунт.
«Минус десять очков всей команде за несанкционированное вмешательство в архитектуру проекта», — парировал я, прикрепляя к доске красный штрафной стикер. «Драки, крики или порча клубники — откат. Думайте. Время пошло.»
Жара расплавляла воздух вокруг нас. Дети стояли перед доской, переводя взгляд с красной стикерки на свои экраны.
Артём сжал кулаки, шумно выдохнул носом и повернулся к остальным.
«Ладно, команда», — сквозь стиснутые зубы произнёс он. «До вечера без ТикТока мы не дотянем. За дело.»
Капитализм тихо вошёл во двор дачи, позвякивая оцинкованными вёдрами.
Как только Артём понял тяжесть лидерской ответственности, он тут же взял на себя роль менеджера. Он зыркнул на молчаливую компанию и указал на доску.
«Так, Арина и Соня — за посуду. Вася, собирай ветки. Сеня, садись на крыльцо и учи английские слова, а то из-за тебя потеряем пять очков! Двигайся!»
Шестилетний Арсений всхлипнул, сел на деревянную ступеньку и уткнулся лицом в глянцевые карточки со словами вроде «apple» и «garden». Его пальцы, испачканные свежей землёй, крепко сжимали картон.
Работа закипела по-настоящему.
Девочки организовали конвейер, которому бы позавидовал Генри Форд. Одна терла тарелки губкой, вторая ополаскивала их под струей прохладной воды из садового шланга, а третья вытирала их старым полотенцем. Посуда буквально скрипела от чистоты.
Артём кружил вокруг грядок с земляникой, как ястреб.
— Не ругайся! — прошипел он Васе, когда тот споткнулся о ведро. — За мат минус десять очков! Ты хочешь лишиться YouTube? Я тебе уши оторву раньше, чем Катя успеет списать баллы!
Ровно в час дня первый релиз был успешно завершён.
Я подошла к доске, пока все шесть детей зittivano trattenendo il fiato. Con grande solennità, spostai tre foglietti adesivi gialli nella colonna “Сделано”.
— Ровно пятьдесят очков, — объявила я. — Вот пароль.
Облегчённый коллективный вздох наполнил воздух. Пальцы тут же начали стучать по экранам.
Но праздновать было еще рано.
Настало время обеда.
Никаких чипсов, крекеров или газировки из запасов, которые привезла Елена. Я объявила эти продукты «запрещёнными стимуляторами», снижающими производительность труда.
Простая куриная лапша дымилась на столе рядом с кастрюлей овсяной каши “Геркулес”.
Дома взрослые обычно умоляли этих детей съесть хоть ложку супа. Теперь, измотанные физическим трудом и строгим дедлайном, они съели всё за три минуты.
— Катя, можно добавку? — попросил Артём, облизав деревянную ложку. — Нам нужны углеводы. Следующий спринт — уборка веранды на время. Нам понадобится энергия.
Я молча улыбнулась и налила ему ещё один половник в тарелку.
Система работала.
Ровно в шесть вечера за забором заскрипели тормоза.
Кроссовер Елены остановился у ворот. Моя золовка вышла со счастливой улыбкой, неся жирные коричневые бумажные пакеты из сети бургерных.
На её лице читалось страстное желание сфотографировать разрушения, мои слёзы и разорённое имущество, чтобы тут же отправить Лёше победный отчёт.
Она сделала три шага во двор и замерла.
Её челюсть медленно опустилась почти до воротника блузки.
Трава вдоль дорожек была аккуратно подстрижена садовыми ножницами. Грядки с клубникой сияли чистотой, а почва блестела, как будто её натирали вручную.
Нигде не было ни одной фантика от конфеты или сломанной ветки.
С веранды доносился монотонный гул.
Елена поднялась по деревянным ступенькам на цыпочках, стараясь чтобы каблуки не стучали, и заглянула внутрь.
Шестеро детей сидели плотным кругом на пластиковых стульях вокруг белой доски. Я стояла рядом, задумчиво вертя в руках красный маркер.
— Хорошо, команда. Давайте разберём спринт, — тихо сказала я. — Какие проблемы возникли при выпуске веранды?
«Вася пропустил срок сбора веток», — строго доложил двенадцатилетний Артём, скрестив руки на груди. «Его скорость снизилась из-за майского жука. Но Сеня спас итерацию. Он сдал тест по английским словам без единой ошибки.»
«Да, сделали!» — гордо заявил Арсений, подняв подбородок и показав чистые ладони. «Катя, проверь, пожалуйста!»
Стоя в дверях, Елена нервно шуршала бумажными пакетами.
«Дети… я вам принесла наггетсы и картошку фри…»
Артём обернулся к матери и посмотрел на неё усталым взглядом старшего разработчика, чей глупый стажёр только что уронил сервер прямо перед выходными.
«Мам, не мешай. У нас сейчас ежедневная встреча», — вздохнул он, устало потирая переносицу. «И убери эти трансжиры. Фастфуд содержит простые углеводы. Они критически снижают концентрацию перед финальной сдачей проекта. Мы вот-вот сдадим Кате чистую веранду и получим час доступа к YouTube. Не порть наши показатели продуктивности.»
«Что вы… Что вы сделали с моими детьми?» — ахнула Елена, прижимая остывающие наггетсы к груди.
Но дети тут же встали на мою защиту. Арсений потянул маму за рукав.
«Мам, Катя классная! Она на нас не кричала, и теперь у нас есть проект!»
Золовка поспешно сгрузила шумную толпу в свой потрёпанный кроссовер.
Когда машина отъехала от ворот, я услышала, как Артём жалуется с заднего сиденья.
«Мам, твоя машина — это полный хаос. Это неотсортированный бэклог. Срочно нужен домашний Канбан, иначе мы утонем в этом беспорядке.»
Елена поняла одну простую вещь: она больше никогда не приведёт сюда детей.
Риск навсегда потерять родительский авторитет был слишком велик.
Около девяти вечера калитка со скрипом открылась.
Алексей вошёл на участок. Муж явно был готов к ссоре. Губы уже поджаты, он был готов выслушать мои жалобы на тяготы женской доли.
Однако вместо разрухи он увидел идеально подстриженный газон и безупречные грядки.
Я сидела в плетёном кресле на веранде, пила тёплый липовый чай. Рядом лежал закрытый ноутбук.
Алексей остановился и с недоумением огляделся.
«Где… где все?» — смог только спросить он. «Лена мне звонила, кричала, что ты мучаешь детей какой-то терминологией…»
«Все ушли домой, Лёша.»
Я сделала небольшой глоток. Фарфоровая чашка тихо звякнула о блюдце.
«Спринт закрыт. Релиз успешный. Проект сдан заказчику.»
«Ну вот, пожалуйста!» — улыбнулся он, засунув руки в карманы. «А ты так переживала. Я же говорил, обычные дети. Поиграли на траве — и всё. Это было несложно для тебя.»
«Совсем нет.»
Я подняла на него глаза и ласково улыбнулась.
« Кстати, Лёша, если твоя сестра захочет снова привести сюда свою команду, я не против. Моё агентство берёт десять тысяч рублей в час за выездные детские IT-командообразующие занятия. Сегодня они провели со мной восемь часов. Это восемьдесят тысяч рублей. Спроси у Лены, переведёт ли она деньги мне на карту, или заплатишь ты за неё.»
Алексей замер.
Его рот медленно открылся, но ни звука не вырвалось. Он перевёл взгляд с моего спокойного лица на чистый двор, затем на доску, увешанную стикерами.
В его голове со скрипом начали крутиться шестерёнки — он подсчитывал стоимость моей «легкой работки за компьютером».
Не говоря ни слова, он зашёл в дом, взял тряпку с полки и принялся старательно вытирать пыль с шкафа.
Иногда, чтобы муж стал уважать твою работу, не нужно ни плакать, ни кричать.
Достаточно просто выставить ему счёт.