Тяжёлый запах дешёвых, приторных духов ударил мне в нос, как только я вошла в дверь.
Я остановилась в прихожей, держа тяжёлый запечатанный рабочий кейс в правой руке. Пол из полибутилена—особый, гладкий, рассчитанный на щелочную обработку—был полосат серой грязью от чьих-то ботинок.
На зеркальном консольном столике, где я обычно держала только свои дезинфицирующие салvetti e пропуск, появились ряды розовых и стеклянных флаконов. Рядом лежала открытая косметичка, из которой вываливались спонжи в пятнах тонального крема.
«О, ты наконец-то решила вернуться домой!»—раздался где-то в конце коридора громкий, дерзкий голос моей золовки.
Оксана вышла из моей спальни в махровом халате, который я купила себе два месяца назад, небрежно поправляя пояс. Между зубами у неё торчала зубочистка.
«Положи свою сумку на пол, Диана»,—сказала она, даже не подумывая убрать свои пузырьки.—«Разве не видишь, люди распаковываются? Я расставила свои баночки по порядку, так что ничего не трогай.»
Я не шелохнулась.
Я поправила титановый браслет на левом запястье. Его матовый чёрный экран мягко мигал зелёным огоньком, измеряя мой пульс—семьдесят два удара в минуту.
«Оксана, почему твои вещи в моей спальне?»—спросила я.
Мой голос был абсолютно ровным, без малейшей дрожи.
 
«А где им ещё быть?»—Максим лениво вышел из кухни. На нём были мои домашние рабочие штаны, которые явно были коротки ему на щиколотках.—«Моя сестра теперь будет жить со мной. Навсегда.»
«Твоя сестра переехала в жилой блок с ограниченным доступом?»—перевела я взгляд с мужа на Оксану.—«Без разрешения спецотдела безопасности?»
Максим поморщился и махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.
«Началось опять! Твои умные словечки»,—сказал он, подойдя ближе и потянувшись к моему чемодану, будто хотел отодвинуть его ногой.—«Хватит разыгрывать спектакль. Мы всё обсудили без тебя. Мама тоже здесь. Она сидит на кухне и пьёт чай.»
«Галина Михайловна тоже здесь?»—Мои пальцы крепче сжали ручку кейса.
«Чего ты ожидала?»—Оксана скрестила руки и самодовольно улыбнулась, облокотившись локтем на зеркальный столик.—«Мама приехала помогать мне обустроиться. Теперь спальня моя. Там двуспальная кровать, так что мы с Вадиком прекрасно поместимся. А Максим может разложить для тебя кресло-кровать на балконе. Или ты можешь спать на диване в гостиной, когда приползаешь домой с очередной смены.»
«Какой балкон?»—тихо спросила я.
«Тёплый»,—отозвалась Галина Михайловна из кухни.
Она появилась в дверях, держа мою фарфоровую чашку с золотой каймой.
«Не веди себя как несчастная брошенная сирота, Диана. Ты взрослая женщина. Справишься. Бедной Оксаночке негде жить после развода. У неё нервы ни к чёрту. А ты всё равно пропадаешь в своём институте по несколько дней. Тебе эта квартира почти не нужна.»
Я посмотрела на свою свекровь.
Она спокойно отпила из моей чашки, оставив жирный след помады на белом фарфоре.
 
«Это не квартира, Галина Михайловна, — сказала я. — Это изолированный правительственный жилой блок номер четыре.»
«Пусть хоть номер пять, мне все равно!» — рявкнул Максим, подойдя ближе. «Перестань всех впечатлять! Это квартира. Двухкомнатная квартира в Академгородке. Ты ее получила? Получила. Значит, она наша.»
Глава 2. Хозяева мира
Я вошла на кухню, не снимая служебного пальто.
Я поставила кейс на специальный шкаф у стены — единственное место, защищённое от пыли.
На кухонном столе из нержавеющей стали стояла открытая бутылка коллекционного игристого вина.
Это была та самая бутылка, которую я получила от учёного совета вместе с грамотой за выполнение секретного научного проекта с участием штаммов Третьей группы.
Скомканная фольга и пробка лежали рядом.
«Ты открыла вино без спроса», — сказала я.
«Ну и что? Это всего лишь вино!» — Оксана проследовала за мной на кухню и небрежно села на мой стул, закинув ногу на ногу. «Мы отмечаем моё новоселье. Имеем полное право. Максим сказал, ты даже не платила за него. Тебе его дали на работе.»
«Это коллекционная бутылка, Оксана. Она хранилась в запертом охранном модуле.»
«Ну и что?» — Максим встал рядом с сестрой и налил себе полный стакан.
И не в бокал—в простой гранёный стакан, который он взял с сушилки.
«Я давно разгадал код твоего ящика. Ты всегда набирала его при мне. Это всего лишь бутылка. Перестань устраивать трагедии.»
«Ты вскрыл мой личный охранный модуль?»
Я посмотрела мужу прямо в глаза.
«Ну и открыла! Что такого?» — перебила Галина Михайловна, садясь на второй стул и раскладывая салфетку на коленях. «Хватит допрашивать мужа, Диана! Лучше послушай разумных людей. Завтра возьмёшь выходной и сходишь в центр госуслуг.»
 
«Зачем мне туда идти?»
«Как это зачем?» — нахмурилась Галина Михайловна и постучала ногтем по бокалу. «Ты должна зарегистрировать тут Оксану. И её ребёнка тоже. Тогда мальчик сможет попасть в местный детский сад. В нашем районе очереди огромные, а тут в Академгородке хорошие школы.»
«Я не могу зарегистрировать здесь Оксану», — спокойно сказала я. «Ни Оксану, ни её ребёнка.»
«А почему это нет?» — заорала моя золовка.
Она выпрямилась и уперла руки в бока.
«Ты правда такая жадная? Тебе жалко место для сестры твоего мужа?»
«Потому что регистрацию в этом жилом блоке может разрешить только отдел кадров Минобороны и администрация института», — сказала я, глядя на мужа. «Я объясняла это тебе, Максим. Три года назад, когда мы подписывали договор о заселении.»
Максим повернулся к матери, тяжело вздохнул и принял выражение лица невыносимого мученика.
— Мам, ты её слышишь? Она опять начинает. Она набила себе голову этими сказками и на самом деле в них верит.
— Максим.
Я подошла к нему ближе.
— Это не сказки. Ты здесь временно зарегистрирован как супруг сотрудника. Ты не имеешь права распоряжаться помещением и не уполномочен вселять сюда посторонних.
— Диана! — Максим с такой силой хлопнул бокалом по столу, что вино разлилось по стерильной поверхности. — Перестань командовать! Ты дома, а не в своей лаборатории! Ты мне жена или кто? Моей сестре негде жить! Её бывший муж забрал квартиру из-за долгов. Ей некуда идти! Может твой высохший мозг это понять?
— Я понимаю, что у твоей матери есть двухкомнатная квартира на улице Строителей, — ответила я. — И Оксана там прописана.
— Там слишком тесно! — перебила Галина Михайловна. — Мне нужен покой! Я должна принимать лекарства для сердца! А здесь отличная двухкомнатная квартира. Кроме того, Диана, ты должна вести себя как женщина. Максим — глава семьи. Если он решил, что его сестра будет жить с вами, значит, она будет жить с вами.
— Она здесь жить не будет, — ответила я.
 
Оксана громко фыркнула и выпила вино прямо из бутылки, проигнорировав бокал.
— Ха! Посмотрим, как ты меня отсюда выгонишь. Мои вещи уже в спальне. Я освободила шкаф, собрала всё твоё барахло в коробки и вынесла на балкон. Так что привыкай, золовка. Теперь я хозяйка в этом доме.
Глава 3. Граница доступа
Не сказав ни слова, я вышла из кухни и прошла в спальню.
Мои аккуратно разложенные вещи — форменные блузки, лабораторные халаты, строгие деловые костюмы — были сброшены в кучу в угол на полу.
Пластиковые контейнеры, в которых я держала постельное бельo, были небрежно выкинуты на балкон прямо на холодный бетон.
На моей кровати стоял чужой чемодан, а грязные джинсы Оксаны были брошены поверх моего покрывала.
В груди поднялась сухая, звенящая тяжесть.
Не злость.
Холодный расчёт.
Я вернулась в коридор.
Максим стоял возле двери, прислонившись плечом к косяку, с самодовольной улыбкой на лице.
— Ну что? — спросил он. — Осмотрелась? Теперь поняла, что спорить бесполезно?
— Максим, выбрось эту глупость из головы, — тихо сказала я, подойдя вплотную. — Уходи сейчас же. Забери свою мать, забери сестру, забери ее чемоданы — и уйди.
— С чего бы это? — прищурился он. — Ты мне угрожаешь?
— Я тебе не угрожаю. Я констатирую факт. Этот объект контролируется Службой Специального Надзора. Если система зафиксирует, что незарегистрированные гражданские находятся здесь больше двух часов, это классифицируется как нарушение безопасности первой категории.
Максим расхохотался.
Громко.
Он запрокинул голову, огласив весь коридор смехом.
 
Галина Михайловна выглянула из кухни и присоединилась к разговору.
« О, я не могу! » — рассмеялся мой муж. « Нарушение безопасности! Ты слышала, мама? Она угрожает нам Особым Контролем! Диана, ты совсем сошла с ума от постоянного общения с микробами? Кому нужна твоя жалкая двухкомнатная квартира? Какие спецслужбы? Ты обычный исследователь на гроши, а раздуваешься так, будто работаешь в Кремле!»
« Я работаю в Государственном институте вирусологии», — напомнила я ему.
« Мне плевать, где ты работаешь!» — взревел Максим, улыбка мгновенно исчезла с его лица.
Он сделал шаг вперёд и возвысился надо мной.
« Ты моя жена. Эта квартира выделена для нашей семьи. А семья — это я, моя мать и моя сестра! Поняла?»
« Ты правда не понимаешь, к чему это может привести?» — я посмотрела на него с искренним изумлением.
« Диана, ты практически живёшь в своей лаборатории, а моей сестре и её ребёнку негде жить!» — закричал Максим.
В его голосе смешались злость и абсолютная уверенность в своей правоте.
« У неё катастрофическая ситуация! Её бывший бросил её без копейки! А ты сидишь на всей этой площади, как собака на сене! Тебе что, жалко? Мы дали тебе угол, не так ли? Дали! Вот и сиди там и молчи!»
« Жилой блок четыре — это шлюз карантина категории Б», — произнесла я чётко, разделяя каждое слово. « В случае чрезвычайной ситуации в институте этот блок переходит в режим полной изоляции. Лицам без допуска уровня Альфа здесь находиться запрещено. Ни у кого из вас такого допуска нет.»
« Хватит!» — закричала Галина Михайловна из кухни. «Максим, заставь её замолчать! Я устала слушать её бред! Скажи ей, пусть спит на балконе. У нас от неё голова болит!»
Максим усмехнулся, подошёл ближе и прижал ладонь к стене надо мной, загораживая мне путь.
« Ты слышала, что сказала моя мама?» — с самодовольным видом произнёс он. «Разговор окончен. Иди на балкон.»
Глава 4. Сигнал «Карантин»
Я посмотрела на его лицо.
На крохотные морщинки возле его глаз.
 
На самодовольную ухмылку человека, привыкшего к моему молчанию.
Я молчала, когда он взял мои деньги на ремонт машины своей матери.
Я молчала, когда он приводил сюда своих друзей на целые выходные.
Я молчала, потому что иногда проводила по тридцать часов подряд в лаборатории и просто не оставалось сил на бытовые ссоры.
Он принял мою усталость за слабость.
« Вещи моей сестры уже в спальне, а уходишь ты!» — сказал мой муж наглой улыбкой, загораживая мне путь и покровительственно похлопав по плечу.
Я не стала спорить.
Я не повысила голоса.
Я не стала объяснять то, что уже написано в законах и правилах безопасности.
Я просто подняла левую руку на уровень груди.
Правым указательным пальцем я нажала механическую кнопку на боку моего титаново браслета, подержала три секунды и ввела свой короткий персональный код:
Четыре.
Восемь.
Два.
Ноль.
Экран браслета, который всего секунду назад был темно-серым, внезапно засветился тревожным алым цветом.
Где-то внутри стен—над входной дверью и в местах соединения вентиляционных шахт—что-то громко и резко щёлкнуло.
— Что ты нажимаешь? — нахмурился Максим, уставившись на мое запястье. — Что, черт возьми, это такое?
Вместо ответа я прислушалась к глубокому механическому гулу, доносившемуся из прихожей.
Массивная бронированная стальная панель, встроенная в дверной проем и замаскированная обычной отделкой стены, с грохотом опустилась сверху.
Замок щелкнул с глухим металлическим звуком, похожим на выстрел.
В тот же момент в коридоре и на кухне вспыхнул яркий оранжевый аварийный свет.
Вентиляция забулькала и перешла на режим замкнутой циркуляции с тихим шипением.
 
— Эй! — закричала Оксана из кухни. — Что случилось с светом? Почему всё оранжевое?
Галина Михайловна выбежала в коридор и уронила чашку.
Фарфор разбился на десятки осколков.
— Диана! Что ты сделала? Почему дверь закрыта? — завопила моя свекровь.
Максим бросился к входу и дёрнул за ручку.
Она не поддалась.
Дверь была полностью перекрыта засовами, почти такими же толстыми, как мужская рука.
— Открой! — крикнул мой муж, обернувшись ко мне.
Впервые на его лице появилось выражение паники.
— Ты меня слышишь? Открой эту дверь немедленно! Это не смешно!
— Я не могу её открыть, — спокойно ответила я, прислонившись спиной к шкафу с моим кейсом. — Браслет активировал протокол биологической изоляции в ответ на несанкционированное проникновение. Сигнал уже отправлен дежурному по службе безопасности отдела.
— Какой изоляции? Ты совсем с ума сошла?
Максим бросился ко мне и схватил меня за рукав пальто.
— Прекрати этот цирк! Нажми снова свою дурацкую кнопку!
— Обратной кнопки нет.
Я стряхнула его руку.
— Протокол Карантин-1 может быть отменён только начальником смены лично и вместе с представителем отдела служебных расследований.
— Врёшь! — закричала Оксана, выбегая из кухни и хватая брата за плечо. — Макс, она врёт! Она просто пугает нас, чтобы мы ушли! Сделай что-нибудь! Вышиби дверь!
— Чем я её выбью? — взревел Максим, стуча кулаками по стальной панели. — Она же усилена металлом! Диана, стерва, открой!
Ровно две минуты сорок секунд прошло.
Глухие шаги множества армейских ботинок прогремели за стальной дверью.
 
Затем раздались громкие металлические удары по бронированной панели.
— Аварийная оперативная группа! — сухой усиленный голос прогремел из громкоговорителя домофона. — Объект номер четыре! Назовите свой табельный номер и степень биологической угрозы!
Я подошла к настенному коммуникационному пульту и нажала кнопку.
«Старший научный сотрудник Романова, табельный номер ноль-четыре-семнадцать. Внутри объекта обнаружены трое несанкционированных гражданских лиц без средств защиты и допусков по безопасности. Автоматическая блокировка шлюза активирована.»
«Принято, ноль-четыре-семнадцать», — ответил динамик. «Запускаю процедуру внешнего доступа. Все внутри, отойдите к дальней стене и заложите руки за голову.»
«Что значит, руки за голову?» — закричала Галина Михайловна, оседая по стене на пол. «Кто вы такие? Я гражданка России! Я подам жалобу! Максим, сделай что-нибудь!»
Но Максим был бессилен.
Он стоял у запертой двери, бледный как стена, дико глядя то на меня, то на горящий красный сигнальный свет.
Стальная панель начала подниматься с лязгом.
Четыре фигуры в массивных ярко-жёлтых химико-биологических защитных костюмах тут же ворвались через узкий проход.
На них были герметично закрытые противогазы, на груди висело автоматическое оружие.
За ними вошёл мужчина в строгом тёмном пальто без знаков различия — начальник смены, Денис Сергеевич.
«Никому не двигаться!» — резко приказал первый сотрудник, направив на группу у стены прибор радиационного и биологического контроля.
Оксана издала пронзительный, почти ультразвуковой крик и рухнула на колени, прикрыв голову руками.
«Не стреляйте! Пожалуйста! Это мой брат! Меня привёл Максим! Я ничего не знала!» — всхлипывала она, размазывая тушь по лицу.
Галина Михайловна закатила глаза и тихо завалилась набок, её голова легла на пыльный пол коридора.
 
Денис Сергеевич подошёл ко мне и коротко кивнул.
«Диана Викторовна. Нарушение целостности периметра?»
«Подтверждаю, Денис Сергеевич», — ответила я. «Гражданин Романов Максим Сергеевич, используя незаконно получённый код модуля безопасности, проник на объект с ограниченным доступом, привёл туда посторонних лиц и попытался захватить служебную жилплощадь.»
Следователь повернулся к Максиму.
«Гражданин Романов?»
«Я… я её муж!» — пробормотал Максим.
Его нижняя челюсть дрожала так сильно, что зубы стучали.
«Я её супруг! Это наша квартира! У нас была семейная ссора! Диана, скажи им! Скажи, что это был только спор!»
Денис Сергеевич достал из чехла планшета бланк протокола задержания.
«Объект категории А-один. Статья 283 УК РФ — незаконное проникновение на охраняемый объект, содержащий особо опасные материалы. Сотрудники, задержать нарушителей.»
Два офицера спецподразделения в жёлтых костюмах подошли к Максиму.
Раздался резкий металлический щелчок — стальные наручники сомкнулись на его запястьях.
«Диана!» — закричал мой муж, когда ему заламывали руки за спину. «Диана, отзови заявление! Скажи им! Меня посадят! Диана!»
Я не ответила.
Я только смотрела, как его увели в стерильный коридор.
Глава 5. Протокол безопасности
Процедуры дезактивации и документирования заняли ещё полтора часа.
Специализированная санитарная бригада убрала все посторонние предметы с территории: чемоданы Оксаны, коробки, вещи, выброшенные на балкон, и розовые флаконы духов.
Всё запечатали в герметичных жёлтых контейнерах, отмеченных для биологической утилизации.
 
Таковы были правила безопасности.
Галину Михайловну и Оксану под охраной увезли в специальной машине для дачи показаний и прохождения сорокавосьмичасового санитарного карантина.
Максима доставили прямо в изолятор временного содержания, которым заведовала ведомственная служба безопасности.
В квартире снова стало тихо.
Техники заменили повреждённую панель в коридоре, проверили герметичность уплотнений и молча ушли, заперев внешнюю дверь на стандартный электронный замок.
Я подошла к кухонному столу.
Осколки моей фарфоровой чашки уже были убраны.
Нержавеющая поверхность была отполирована до зеркального блеска дезинфицирующим раствором с едва уловимым запахом озона и спирта.
На стене возле входа висела небольшая латунная табличка.
Строгие буквы, вытисненные на металле, гласили:
«Государственный жилой блок № 4. Старший научный сотрудник Романова Д. В. Табельный номер 04-17».
 
Я сняла пальто и аккуратно повесила его на вешалку в шкафу.
Потом я подошла к окну и открыла маленькую форточку.
Свежий, прохладный воздух Новосибирска ворвался в комнату, окончательно вытеснив последние следы чужого приторного парфюма.
На кухонном столе лежал документ, оставленный Денисом Сергеевичем: копия приказа о конфискации пропуска гражданина Романова М. С. и прекращении его права на временное проживание.
Я взяла документ, сложила его пополам и положила в нижний ящик своего стола.
Рядом с заявлением о разводе, которое я подготовила месяц назад, но так и не решилась подписать.
Завтра, в восемь утра, в лаборатории начнётся новый рабочий день.
По какому принципу человек распознаёт черту, за которой чужая самоуверенность перестаёт быть просто семейной проблемой и становится угрозой для собственной жизни?