“Супруг подослал сиделку умирающей жене и уехал к пассии. Возвратившись, он не узнал свое жилье
Руслан сидел напротив пожилой женщины, пристально вглядываясь в её лицо, будто надеялся найти там подсказку или оправдание своим действиям. Но в глазах этой женщины он видел лишь молчаливое, спокойное изучение — взгляд человека, прожившего жизнь не без горечи, но с достоинством. И в этот момент Руслан почувствовал, как теряет нить разговора. Зачем вообще он затеял всё это? Почему выбрал именно её?
— Понимаете, — начал он снова, стараясь придать голосу уверенность, — мне нужно уехать. А моей жене… нужна забота. Я поспрашивал людей, узнавал… есть ли кто-то подходящий.
Бабушка хмыкнула — коротко, почти едва слышно, но этого было достаточно, чтобы Руслан замялся.
— Это… криминал?
— Нет! Конечно же, никакого криминала! — торопливо заверил он, чуть ли не взмахнув руками от волнения. — Просто моя жена всегда работала как лошадь, как самая настоящая ломовая лошадь. Дома её практически никогда не было. И, видимо, что-то в ней сломалось… Врачи говорят — недолго ей осталось.
Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями, словно каждое слово давалось ему с трудом. Хотя на самом деле — с облегчением. Как будто сбрасывал тяжёлое бремя.
— А я ведь тоже человек. Столько лет рядом с этим… с такой работягой. Хотелось бы отдохнуть. Отвлечься. А если она вдруг умрёт, пока меня нет… — Он развёл руками, будто прося понимания. — Не переживайте, я всё объясню, покажу, как за ней ухаживать. Вы будете знать всё, что нужно.
— То есть вы уже готовы? — спросила женщина, внимательно глядя на него.
— Готов, — кивнул Руслан, и в уголке его рта мелькнула довольная улыбка. — Было бы неплохо, если бы дом был уже подготовлен к вашему присутствию…
Он не стал досказывать вслух, но эта улыбка говорила о многом. О свободе, которую он так долго ждал. О планах, которые не включали больную жену.
— И не подумайте ничего плохого! — поспешил добавить он, заметив выражение на её лице. — Я заплачу вам столько, сколько ни одна сиделка не получает. Я прекрасно понимаю — вам нужны деньги. По моим данным, врачи говорят, что ей осталось не больше двух недель. Ну, крайний срок — месяц. А я вернусь через пару-тройку недель.
София Андреевна проводила его взглядом, когда он вышел из квартиры. Она видела, как он сел в свою иномарку и уехал. «Наверное, к любовнице, — подумала она. — Молодость, молодость…»
И хотя в её сердце не было осуждения, мысль всё же мелькнула: «Хоть бы дождался, пока жена умрёт. Неужели так невтерпёж?»
Но ей-то какое дело? Деньги действительно были нужны. Особенно после того, как она вышла на свободу. После всего, что случилось. После тюрьмы.
Дочь даже не знала, что она на свободе. София не писала, не звонила. Та ещё молода, у неё своя жизнь, внучка — учиться, строить карьеру. Зачем им это? Чтобы все вокруг шептались: вот она, бабушка-зэк, вышла из колонии… Репутация и так была испорчена.
София даже отвечать на письма перестала. Отказалась от свиданий. А однажды написала дочери странное, холодное письмо: просила не приезжать, ничего не присылать. Обвинила в том, что та выбрала такого мужа, и что из-за неё София и оказалась в заключении.
На самом деле, конечно, она так не думала. Но знала: пусть лучше дочка обидится, поплачет, но забудет. Пусть живёт дальше, не таская за собой тень прошлого.
Посадили Софию Андреевну за то, что она отравила своего зятя. На суде спрашивали — раскаивается ли она. А она ответила просто:
— Если бы могла — отравила бы ещё раз.
Эти слова остались в протоколе. И родственники зятя, услышав их, сделали всё возможное, чтобы суд дал ей максимальный срок.
Тем временем Лариса лежала в своей комнате, прислушиваясь к голосам за стеной. Кто-то пришёл, и они с Русланом разговаривали. Потом прозвенел звонок в дверь, и голосов стало больше. Ей хотелось встать, выйти, посмотреть, кто там. Но сил не было. Совсем. Да и раньше их было мало. Сегодня Руслан забыл принести еду — ни завтрака, ни обеда.
Лежала она уже больше трёх месяцев. Врачи только плечами пожимали. Говорили, что организм устал, что просто перестал хотеть работать, как прежде. Ни диагноза конкретного, ни чёткого лечения. Только общие рекомендации: витамины, правильное питание, положительные эмоции — и всё в этом духе.
Руслан был недоволен. Лариса помнила тот день, когда он собирался на горнолыжный курорт со своими друзьями, а она вдруг слегла.
— Русь, ну не переживай, — пыталась успокоить она. — Бывает, заболела немного. Съездишь в следующий раз.
— А я не хочу в следующий раз! Я хочу сейчас!
— Но тогда могут понадобиться деньги на лечение… Я сейчас не могу их тратить.
— Ты хочешь сказать, что я должен работать, чтобы потом потратить всё на тебя?
— Но ты же знаешь — я всегда работала, всегда откладывала…
— Ты? За семь лет ты проработала всего год, и то в разных местах.
— Потому что я не могу работать там, где меня не ценят!
— Ну, похоже, нигде тебя не ценили…
Он вышел, хлопнув дверью. А Лариса тысячу раз пожалела, что сказала эти слова. Почему она его обидела?
Вернулся он только на следующий день. Лариса не стала задавать вопросов — в те времена она ещё могла передвигаться по дому. Но теперь всё было иначе.
Дверь в комнату скрипнула. На пороге стояла женщина. Седые волосы, спокойные глаза, аккуратная одежда.
— Здравствуйте, Лариса.
— Здравствуйте… А вы кто?
Голос у Ларисы был слабым, почти шёпотом. Она хотела быть строгой, но не смогла.
— Я ваша сиделка. Ваш муж нанял меня…